— Интересно, как ты свои законы исполнять будешь? — спросил лейтенанта Ферзь. — У нас кроме ножа оружия нет.

— Вот ты этим оружием и исполнишь.

— Я вор, а не мокрушник.

Спорящие, видимо, поняли, что зашли очень далеко. Они замолчали и с надеждой стали смотреть на командира.

— Ты, вот что, рядовой, — сказал тот. — Ступай-ка в дозор.

— Куда? — еле выговорил Василий.

— Полезай в тоннель, отодвинь немного камень и наблюдай. Если что, сразу докладывай.

Василий опрометью метнулся к тоннелю и скрылся.

— Значит, ты предлагаешь в расход его? — спросил командир.

— А куда же? Сейчас война. Закон есть закон. Если каждый переступать его будет…

— Этим только пострелять дай, — заворчал Ферзь.

— Он и с поля боя драпанул, разве не слышали?

— Да ни с поля боя, а с расстрела. Я просто понять хочу: в каком законе написано, что за сон необходимо уничтожить четверть войска? — продолжал Андрей Петрович.

Лейтенант понял, что ляпнул, не подумав.

— Извини, командир, погорячился.

— А в армию во сколько лет мобилизуют по закону?

— В восемнадцать.

— А ему сколько?

— Ну, если он рядовой, то ясное дело…

— В том-то и дело, что совсем не ясное, — рассуждал командир. — То, что он пролетарий это точно — ладони в мозолях. А вот с усами проблема. Ты, лейтенант выясни, сколько ему лет.

— А чего выяснять? Неужто, ты, начальник, сам не видишь, что он совсем пацан ещё, — сказал Ферзь. — Однако, командир, надо решать, что делать будем.

— Оружием надо обзавестись. Только как это сделать? Если в деревню пойдём, то местных подставим.

Из тоннеля с вытаращенными глазами вылез Василий.

— Товарищ командир — немцы!

— Я проверю, — предложил Ферзь.