— Что касается обратной связи, то здесь проблемы нет, — возразил Ферзь. — Все пленные работают на руднике. Конвой охраняет пленных, а не камни, и после окончания работ там никого нет.

— Ты имеешь в виду тайник? — спросил Кузьма.

— А почему бы и нет?

— Но никто не знает, на каком участке он будет работать.

— Там всего несколько участков. Надо устроить тайник в каждом.

— Есть вероятность, что его обнаружат.

— Связь должна быть только односторонней, — уточнил командир.

— Ну, вот всё и решили, — заключил Василий.

— Ничего мы ещё не решили! Я же только предположил, что мы сможем тебя внедрить, но есть и ещё один сильный аргумент.

— Какой? — спросил Василий.

— Это билет в один конец. Если туда мы предполагаем, что тебя внедрим, то вернуться назад шансов нет совсем.

— Не понял, — удивился Василий. — У вас приказ освободить пленных.

— У меня приказ уничтожить рудник, а пленных освободить по-возможности.

— Вот вы меня и освободите по-возможности.

— Но это же почти верная смерть!

— Это война, — ответил Василий командиру. — Мы рискуем всего одним человеком, а освободить есть шанс тысячу или полторы.

***

Обер-лейтенант Вайс был человеком не робкого десятка. Однако и для него существовали понятия, от которых душа уходила в пятки а руки начинались трястись, как в лихорадке. Это был восточный фронт. Стоило ему подумать о том, что его туда пошлют, начинался самый настоящий припадок. И для этого были веские основания. Все его знакомые, которые попадали туда, переставали существовать. Сначала друзья присылали письма, в которых хвастались своими военными подвигами, потом они писали о погоде, вспоминали довоенные года и несли какую-то чепуху. Вайс знал, что такое военная цензура и понимал, почему его друзей вдруг пробивало на лирику. После этого письма переставали приходить. Человек просто переставал существовать.