Лейтенант стал разглядывать трофей, а Ферзь перекрестился и что-то пробормотал себе под нос.

— Упокой душу раба твоего новопреставленного, — смог расслышать Василий.

— Ты что верующий? — удивился он.

— А почему это тебя удивляет? Разве ты не веришь?

— Я нет.

— Так уж ни во что и не веришь?

— Ни во что.

— А в коммунизм свой?

— В коммунизм верю.

— Значит, веришь всё-таки?

— Это не считается. Коммунизм это наука. Тут всё понятно. А вашего Бога в глаза никто не видел.

— А ты свой коммунизм видел?

— Его невозможно увидеть.

— И Бога невозможно.

— Я хотел сказать, что мы первые построим коммунистическое общество, тогда все увидят.

— Вы сначала постройте, а потом мы и подумаем верить или не верить.

Андрей Петрович с интересом смотрел на спорщиков и хитро улыбался. Лейтенант делал вид, что ему не интересна эта тема, но на самом деле было видно, что это не так. Юный комсомолец собрался с духом, чтобы одним аргументом уложить своего противника, на лопатки, но к своему удивлению понял, что именно духа у него и не хватает. Действительно, те доводы, которые должны были разбить противника, с такой же лёгкостью разбивали и его собственную точку зрения. Так и не найдя нужных аргументов, он привёл тот, которые обычно приводят только в очень юном возрасте.

— Нет, ведь это и дураку ясно, что коммунизм это реальность, а не догма!

— Ты, считаешь нашего командира дураком?

Такой аргумент, конечно, нокаутом не назовёшь, но на нокдаун он тянул несомненно. Андрей Петрович с лейтенантом не выдержали и рассмеялись.

— Вот это аргумент! — не выдержал лейтенант.

— Что, Николай, тебе и возразить не чем? — вторил ему командир.

Василий понял, что сморозил глупость, и попытался вывернуться из создавшейся ситуации, но его уже никто не слушал. Наконец он прибегнул к самому главному аргументу.